«С Министерством культуры мы по одну сторону баррикад»

«С Министерством культуры мы по одну сторону баррикад»

Logo_Iswestija
Глава «Росреставрации» Владимир Брянов — о проблемах отрасли и погибающих памятниках исторического наследия

25–26 сентября в московском Доме союзов пройдет I Международный съезд реставраторов. Более тысячи специалистов из 19 стран обсудят проблемы сохранения и реставрации памятников истории и культуры в современных условиях. Один из участников форума, директор Российского республиканского научно-реставрационного общества «Росреставрация» Владимир Брянов, рассказал корреспонденту «Известий» о судьбе российских памятников.

— Что вы ждете от Международного съезда реставраторов?

— Съезд реставраторов — очень серьезное мероприятие. Последние 20 лет отраслью никто не занимался. Есть набор разрозненных организаций, которые действуют сами по себе. Были государственные тресты: Союз реставрации, который возрождал памятники по всему Советскому Союзу, и была «Росреставрация», которая отвечала за состояние памятников на территории России. Эти организации определяли нормы, занимались планированием работ. А если есть планирование, тогда понятна политика восполнения кадров, их обучение. Когда отрасль рухнула — каждый начал выживать сам по себе.

— Другими словами, проблем за два десятилетия в отрасли накопилось?

— В реставрации существует порядка 20 специальностей, которые нужны на каждом объекте. Но у организации, в которой числятся такие специалисты, часто нет оборотных средств, за счет которых можно содержать мастеров разных направлений. И началась узкая специализация, скажем, у кого-то сильные лепщики, и компания стала заниматься только лепниной. Сейчас мы столкнулись с тем, что для компании самое выгодное — иметь лицензию на все виды работ, а получив на конкурсе объект, начать торговать подрядами. «Росреставрация» предложила другую схему: объединяться в «консорциумы» или товарищества. Но конкурсные комиссии нам ответили: это противоречит закону. Значит, законы нужно менять, чтобы они отвечали интересам государства. Мы же выполняем важную государственную задачу — сохраняем культурное наследие страны.

— Ваш форум обозначен как международный.

— Приезжают организации, которые проводят реставрационные работы в странах Европы: поляки, немцы, французы, белорусы, которые не сломали машину государственного заказа, а значит, реставрация там находится под крылом бюджета. Реставрационное сообщество — это довольно узкий круг людей, одержимых своей работой. Так же, как и хранители музейных коллекций. Экспонаты в музеях сохранены в период развала Советского Союза только благодаря самоотверженности музейных работников. На этих людях держится культура России. Пиотровский, Антонова, Левыкин — этим людям надо в пояс поклониться за тот труд, который они вкладывают в музейное дело. У них сохранилось такое понятие, как научная реставрация, когда каждый предмет рассматривается широким кругом специалистов, определяется поэтапность реставрационных работ. Сейчас к реставрации архитектурных памятников подключают даже гастарбайтеров, а вот музейщики случайных людей к себе не допускают. Честь им и хвала за это.

— Сейчас в Москве ограничен бездумный снос архитектурных реликвий, но разрушение памятников продолжается. Какие из них в наиболее критическим положении?

— Дом князя Пожарского — архитектурная жемчужина в центре Москвы, в Лубянском проезде, гибнет из-за несовершенства нашего закона, где не прописан механизм возврата памятника от недобросовестного арендатора. То же происходит с усадьбой «Кузьминки». Она была разделена на две части: одна отдана Москве, ей занимается Москомнаследие в лице господина Кибовского. Эта часть усадьбы отреставрирована. А вот ту часть, которая осталась за Российской Федерацией, занимает Сельскохозяйственная академия. Через год там реставрировать будет нечего: обрушилась крыша, сгнили стены, перекрытия. Федеральный бюджет не выделил деньги — не было заявки от собственника. Сельскохозяйственная академия равнодушно смотрит на погибающие исторические здания.

На грани гибели фонды Исторического музея России и музея-усадьбы «Измайлово». В течение четырех лет московские чиновники и энергообеспечивающая компания МОЭК не могут разобраться, кому принадлежат котельная и теплосети на острове в городке Баумана. На экскурсии по музею «Измайлово» дети ходят в шубах и шапках, в фондохранилищах Государственного исторического музея нет возможности поддерживать надлежащую температуру и влажность из-за отсутствия отопления. Самое страшное в сфере сохранения культурного наследия — это равнодушие.

— Что сейчас нужно для того, чтобы защитить историю и культурные ценности Москвы?

— Нужно регулировать законодательство с привлечением специалистов. Экспертов в Москве хватает. Есть министр правительства Москвы по охране культурных ценностей — господин Кибовский. И нужно отдать должное Москомнаследию. Но закон принят в таком виде, что он не работает. Нужны десятки подзаконных актов. Кибовский эти акты готовит и применяет на деле, поэтому в Москве дело сдвигается с мертвой точки. Конечно, поднять такой гигантский пласт за год-два нереально, но результаты есть. Мы создали Общероссийский профсоюз реставраторов, чтобы защитить права мастеров. Нам бы еще доказать Министерству культуры, что мы с ним по одну сторону баррикад, что мы так же, как и министерство, защищаем культурное наследие.

— Одобряете ли вы идею частного восстановления архитектурных памятников, в результате чего бизнесмен получает льготную аренду на 50 лет?

— Двумя руками за. Это великолепный выход, если за проектными работами по восстановлению существует грамотный методологический контроль, да и сам проект составлен правильно.

— Но где гарантия того, что после завершения работы реставратора-частника мы не получим откровенный фейк, муляж?

— За этим следит тот, кто идет на конкурс и выигрывает функцию технического заказчика, чаще всего не имея никакого опыта. К реставрации пытаются примазаться люди, которые правдами и неправдами достали лицензию. Поэтому один из важнейших вопросов, который съезд не должен оставить без внимания, это процедура аттестации специалистов и выдачи лицензий.

— В Европе тщательно следят за используемыми материалами. У нас к этому вопросу подходят так же щепетильно?

— Не всегда. Единственный материал, который, я точно знаю, сейчас не используется — это свинец. Из него делали канализационные и водопроводные трубы. Он вреден для здоровья, поэтому используют современные материалы. А вот лучшего материала, чем известь, ни один химический концерн не придумает. На извести клали Соловецкий монастырь, церкви, которые стоят по сей день, и разобрать их невозможно. Но сейчас гашеной извести не достать, ведь раньше ее готовили в специальных ямах, процесс гашения шел несколько лет. Значит, ее заменяют чем-то другим.

— Реставратор — не просто хороший мастер. У нас есть школы реставраторов, где успешно передают секреты мастерства?

— Хорошие реставрационные кадры готовит факультет реставрации МАРХИ. Региональные университеты, где есть кафедры реставрации, скажем, в Нижнем Новгороде. Московский Институт искусства реставрации готовит архитекторов и технологов. Можно дать юноше или девушке базовые знания, но мастерство придет только на практике и с опытом, когда они поработают рядом с признанными мастерами. А мастера всеми забыты. Вы когда-нибудь слышали, чтобы чем-нибудь наградили реставратора? Эти люди всегда за кадром. Мы предложили конкурс «Золотые руки России», чтобы обнародовать имена реставраторов, чьим мастерством продлена жизнь культурного наследия России.

 

А.Позина

Источник газета  «Известия» 25 сентября 2013г.

 

Комментарии закрыты.